История

История. Александр Экономов. Почему я люблю Pink Floyd. Часть 3. Кто на нас нападет, мы из России

Еще занимаясь видео на «Горбушке», мы с Левой стали все больше обращать внимание на стереоаппаратуру : усилители, колонки и т.д. Когда Лева еще учился в школе, их возили в Планетарий (на Садовом кольце), где рядом располагалась известная на всею Москву комиссионка. В магазине продавались иностранные вертушки, усилители, магнитофоны и колонки. Лева прогуливал Планетарий и ходил в комиссионку, как на экскурсию. Я тоже бывал там. Конечно, купить я ничего не мог – денег не было. Но посмотреть было на что. 

В начале девяностых в Москве появились и другие магазины и фирмы, торгующие аппаратурой. Мы с Левой поехали в компанию Music Max и купили недорогую акустику Tannoy. Через какое-то время в компании Энигма я купил акустику BW 802. Одним из главных салонов по продаже аудиотехники был Пурпурный Легион, куда привозили в основном американскую аппаратуру. Там работали лучшие продавцы High-End на тот момент — Алексей по прозвищу Пучок и Саша Бардышев, а одним из директоров был легендарный Михаил Кучеренко. И, хотя мы бывали там часто, к нам относились очень сдержанно. Мир High-End был своего рода тайной, куда пускали не всех. 

С появлением в нашей компании Алексея К. (которого я упоминал в прошлой статье) наш интерес к аппаратуре резко увеличился. Мы стали ходить друг к другу и слушать разные сочетания колонок, усилителей, источников. Однажды мы даже разобрали какой-то мемориал на улице Кропоткинская и притащили домой гранитные плиты, чтобы поставить на них аппаратуру. Нам казалось, это улучшит звук. В дальнейшем один умный человек сказал мне, что гранит накапливает радиацию, и пришлось его поменять на мрамор . Звуком я интересовался так же сильно, как увлекался пластинками и видео. Я почувствовал что-то новое и решил углубиться в это. Алексей мне рассказал про компанию «Эзотерику», которая торговала уникальной аппаратурой Audio Note. Так я познакомился с Сергеем Сергеевичем Трошиным, одним из основателей «Эзотерики». Audio Note (я говорю об английском варианте Квотрупа) — интересная аппаратура со своей философией и несколькими уровнями качества звука. Я постепенно дошел до четвертого уровня. Это были моноблоки, и как мне казалось они идеально подходят по мощности для Tannoy Edinbourgh, которые у меня тогда были. К этому моменту Алексей К. устроился на работу в «Эзотерику», где купил огромные колонки TDL. Мы с Левой ходили к нему домой и слушали звук. Это были либо треки, где много баса, либо записи японского барабана, который звучал сначала тихо, а потом следовал сильный удар. Мы ждали этого удара и восхищенно восклицали: «Да, это было прекрасно!». Хозяин был рад. Потом все шли ко мне и проделывали тоже самое. Дома один я занимался тем же — слушал кусочки музыкальных произведений. И вдруг поймал себя на мысли, что перестал слушать музыку. 

Как-то я все лето занимался тем, что перепаивал в усилителях медные провода на серебряные, переставлял тяжелые усилители туда-сюда и слушал разницу в звуке. Еще я экспериментировал с мрамором, ставя аппаратуру на него и накрывая сверху; утяжелил колонки, положив на них мрамор. Звук все время менялся. Пальцы у меня были обожжены, от меня пахло канифолью и болела спина. Жена говорила мне, что я стал невеселый. А самое главное, я не знал, какой должен быть результат от моих экспериментов. В какой-то момент мне позвонил Алексей К. и сказал, что у него есть человек,который хочет купить мою аппаратуру. Я сказал, что можно подумать, а сам очень обрадовался. Они пришли, все купили и увезли. И тут я понял, что я выздоровел. Было такое впечатление, что я вышел из больницы (не буду уточнять какой). У меня сформировался свой подход, свое понимание звука. Я понял, что никогда не буду копаться внутри аппаратуры, буду принимать её такой, какая она есть. А если она мне не нравится, то я просто не буду её слушать. Еще я понял, что аппаратура должна стоять на однородной поверхности (желательно на дереве), что пред с оконечником и фонокорректором должны быть одной фирмы, равно как и вертушка с тонармом. Конечно, бывают исключения. И, в конце концов, я понял, что я хочу слушать свою любимую музыку, а не отрывки  музыкальных произведений. 

Закончив все дела на горбушке и продав аппаратуру, я лежал дома. Жена и мама потихоньку пилили меня, чтобы я занялся каким-то делом. Я отвечал, что думаю над этим. В один из дней мне позвонил Лева и сказал, что у него есть товарищ по имени Александр, и нам надо встретиться, так как он может предложить новый бизнес. Я охотно согласился. Кстати, бизнесу нас никто не учил: основные уроки мы получали на улице в детстве. Это были карты и свинцовая битка. Играли все с первого по десятый класс. Еще была «трясучка». Правила такие: одна монета кладется «орлом», где герб, другая цифрой вверх — это «орешка». Один, в зажатых ладонях трясет монеты, другой отгадывает, «орел» или «орешка». Монеты могут повернуться как в одну сторону, так и в другую. Позже, работая на видеорынке, я все время удивлялся: по телевизору идет реклама, где Леня Голубков покупает жене сапоги и зарабатывает по 400 процентов. У меня так не получалось. Надо было купить кассету, записать на нее и продать — больше двадцати не выходило. Еще учили знакомые. Как-то раз Алексей продал мне кабель. Сказал, что он великолепный, с отличными наконечниками и хорошей медью внутри, припаян суперприпоем английским мастером. Естественно, я загорелся и купил. А через неделю мы опять встретились, и он мне сказал, что у него есть кабель и перечислил все достоинства, которые говорил мне неделю назад. Я удивился: «Но ведь я купил у тебя хороший кабель!» Он сказал: «Ты купил говно, вот хороший кабель!». Посмеявшись над собой,  я даже не обиделся, и до сих пор благодарен ему за урок. 

Итак, я и Лева встретились с Александром. Он сказал, что изучил английские журналы и нашел там бренд Cambridge Audio, хорошую известный в мире, но не представленный в России. Я нашел деньги, мы купили факс, составили грамотно письмо и в итоге стали дистрибьюторами Cambridge Audio в России. Так была создана компания «Техно-М». Естественно, Игорь был с нами. Но Cambridge Audio меня не очень интересовал. Это была недорогая аппаратура, продавать которую было не так интересно. Примерно через год нас пригласили в Лондон на семинар. Поехали я и Игорь (он хорошо говорит по-английски). Иногда нам приходилось долго разговаривать с нашими английскими партнерами. Когда я спрашивал Игоря, что они говорят, он отвечал: «Да ерунду, Сань». Я понял, так он оберегал меня от ненужной информации. При каждом таком переводе мы смотрели друг на друга и ехидно улыбались. Нас поселили в хорошей гостинице в центре Лондона, водили в джазовый клуб  Ronnie Scott’s в Сохо на концерт Элвина Джонса — барабанщика, который играл с Колтрейном. Параллельно с семинаром в Лондоне проходила выставка High-End аппаратуры. Разумеется, мы не могли пройти мимо нее. Выставка меня поразила: там было столько интересной аппаратуры, я даже представить не мог себе такого. Она отличалась от сегодняшних выставок, там было больше аппаратов и колонок ручной сборки, было много экспериментов, и все были фанаты звука. Приехав в Москву, мы поскребли по сусекам, достали денег и через два месяца поехали с Игорем в Ноттингем заключать контракты с Living Voice, Art Audio, Sugden и Nottingham Analogue. В Ноттингеме нас встретил Кевин Скотт, глава Living Voice, и отвез к себе в офис, расположенный в большом старом здании, похожим на замок. Внутри стояла акустика Living Voice: AirScout и Auditorium. Посередине стоял огромный длинный стол, покрытый зеленым сукном. Видимо, предполагалось, что мы сядем за него с двух сторон и будем вести переговоры. А оказалось все проще: мы послушали колонки, нам понравилось, мы вытащили из кармана деньги, перетянутые резинкой (карточек тогда не было). Они переглянулись, но деньги с удовольствием взяли. И дело пошло. После этого мы поехали в паб. Паркуясь, Кевин растолкал машины передним и задним бампером. Меня это немного удивило, но Кевин сказал, что так можно. В пабе, где якобы бывал еще Робин Гуд, был прекрасный английский эль. Там же Кевин научил нас отличать шотландский виски от ирландского. 

В Ноттингеме был случай: нам надо было поменять деньги, примерно 10 тысяч фунтов. В банке нам поменяли и сказали: «Подождите, мы вам дадим охрану». Мы отказались и ушли. Позже, смотря фильм Гая Ричи «Карты, деньги, два ствола», я вспоминал эту ситуацию. Там был такой эпизод — в машине сидят два африканца и один говорит другому: «Я боюсь, на нас могут напасть». А тот отвечает: «Кто нападет на двух негров с пистолетами в угнанной машине?» Выйдя из банка, мы тоже думали — кто на нас нападет, мы из России. Потом Кевин нам рассказал, что когда первый раз нас увидел, то подумал, что один из нас бандит, а второй охранник. 

Утром за нами заехал Том Флетчер. Он на меня сразу произвел потрясающее впечатление: невысокий, улыбающийся, с юмором. Приехал он на какой-то развалюхе типа «рафика», в котором было всего два сиденья. Игорь сел с ним рядом, так как говорил по-английски, а мне дали кусок поролона и отправили в кузов. Приехав к нему домой, я увидел огромную коллекцию пластинок и деревянные заготовки для вертушек Anna Log, сохнувшие на шкафах. Оказалось, он никогда не слушал CD. Разговаривая с ним о музыке, виниле и вертушках, я спросил его, как точно настроить проигрыватель. Сделав небольшую паузу, он сказал: «Точно — невозможно, земля крутится и все меняется». Это меня потрясло. Мне сразу стало легче и понятней, потому что я всегда стремился к идеалу, а, оказалось, все проще. Наверное, эта мысль была высказана до него каким-нибудь философом, но это не важно, я услышал её от Тома. И сейчас, настраивая виниловые проигрыватели, я сначала устанавливаю все по шаблону, а потом корректирую на слух, пока внутренний голос не скажет «Вот так!». Вернувшись домой и получив вертушку Nottingham Anna Log, я поставил ее дома и с той поры забыл о «компактах». Вернулся звук моего детства! Играет все — и Pink Floyd, и Led Zeppelin, и классика, и джаз. 

Это было начало компании «Техно-М», в которой мы работаем до сих пор. А философия наша заключается в том, что аппаратура нужна для того, чтобы слушать музыку. И еще, дело не в бизнесе или деньгах, нам просто очень интересно этим заниматься! Мы не претендуем на истину, мы просто рассказали о себе. 

P.S. Недавно к нам в офис приезжал наш знакомый из Питера, Саша. Он привез новый гаджет, достаточно дорогой, стоимостью больше 100 тысяч рублей, в нем записано много музыки высокого разрешения. В наушниках это звучит хорошо, приятно, рассыпчато. Мы решили это сравнить с винилом, включили через CD-проигрыватель ЕАR/Yoshino. Винил победил с большим отрывом. Для нас это важно.

История. Александр Экономов. Почему я люблю Pink Floyd. Часть 1

История. Александр Экономов. Почему я люблю Pink Floyd. Часть 2. Горбушка

Обсудить на форуме.. 

История. Александр Экономов. Почему я люблю Pink Floyd. Часть 2. Горбушка

После закрытия точек продажи винила «самотеки» и ГУМа мы хорошенько помотались по Москве. Был какой-то клуб в Измайлово, музыкальный магазин на Садовом (сейчас он называется Yamaha), «Левый берег» в Химках. Потом мы переехали в Малино. Там был интересный случай. Как-то раз я ехал на электричке позже обычного до Малино. Ехать было минут сорок. Подъезжая к станции, увидел несущуюся толпу людей по лесу. Было ощущение, что их кто-то сильно напугал. Я понял, что всех разогнали, пересел на другую электричку и поехал домой. После, при встрече с Игорем Быбиным, он рассказал, что никогда не бегал так быстро. На тот момент он учился в институте физкультуры и, наверное, мог бы поступить на факультет легкой атлетики. Милиция разгоняла толпу с собаками!

В какой-то момент в нашей компании появился Саша Тихов. Он больше знал Леву и Игоря. Тогда он сообщил, что скоро наши мучения закончатся: открывается клуб имени Горбунова на Багратионовской. Но, чтобы попасть туда, нужно иметь пропуск с фото. Мы сдали фотографии и вскоре стали счастливыми обладателями пропусков. Пропуск Игоря сохранился до сих пор.

Название «Горбушка» родилось само собой. Оно было куда более емкое и простое, чем «Клуб  имени Горбунова». По началу там было не очень интересно. В вестибюле клуба располагались люди — кто сидел, кто ходил, некоторые имели собственные столики на которых лежали пластинки. Большинство людей были ушлые, они хотели либо продать с большой выгодой, либо очень выгодно поменять. От этого получился небольшой застой. Руководство «Горбушки» быстро догадалось отменить пропуска, и все стало так же, как раньше на самотеке, только никого не гоняли.

К тому моменту мои интересы в музыке немного изменились. В моду вошли новые стили: появилась «новая волна», итальянцы, диско… Моей музыки осталось немного – Queen да Genesis, появился еще тяжелый металл, но я его не понял. Интересы окружающих меня людей сместились в джаз и джаз-рок на ECM, Black Saint, FMP и Impulse, на котором писался Колтрейн. Мы очень радовались каждой пластинке — Гарбарека на ECM, Мюррея на DIW и, естественно, Колтрейна.

Кстати, насчёт Колтрейна и звука. Как-то на «Горбушке» я познакомился с Костей ­– колоритными парнем по кличке Жаба. Он был знаменит тем, что у него дома было много первоизданий Колтрейна, он этим очень гордился и никому их не продавал. Это и сейчас большая ценность. Как-то раз я попал к нему домой, чтобы купить диск Питера Гэбриэла. Эта музыка не очень ему нравилась, поэтому он легко с ней расстался, а для меня это была настоящая ценность. Костя, длинноволосый бородатый полный мужчина в шортах, продемонстрировал мне Гэбриэла. Я удивился его аппаратуре — у него был огромный ящик типа Ригонды, в котором было все — и проигрыватель, и усилитель, и динамики. У меня на тот момент уже были отдельные компоненты —  вертушка, усилитель и колонки. Я подумал «Как он отстал!». Тут пришла его жена и принесла какую-то еду. Костя отрезал большой ломоть колбасы, отломил хлеб, тоже не маленький, и стал это есть. Он и мне предлагал, но я вежливо отказался. Я тогда играл в футбол и не мог позволить себе такой бутерброд. Костя спросил: «Хочешь, поставлю Колтрейна?» Я сказал: «С удовольствием». И тут произошло нечто. Я услышал не звук, а настоящую Музыку. Я не знаю, как я это понял, произошло что-то внутри меня. Костя ел бутерброд и слегка пританцовывал в такт Колтрейну, насколько это возможно. Тогда я понял, как велик этот музыкант и как хороша аппаратура, которая дала мне это понять. Выйдя на улицу, я шел к метро и думал о том, что я сейчас слышал. Но потом понял, что меня интересует звук с большим разрешением.  

Еще на «Горбушке» был один интересный для меня парень, Леха по кличке Плюха. Он приезжал из Питера, и у него была интересная музыка. По слухам он дружил с Курехиным. У него я приобрел Неда Ротенберга и Джона Зорна, на тот момент это была большая редкость. Через это я окунулся в современный авангард.

А в это время уже наступала эра видео. Сначала я купил видеомагнитофон «Электроника» с загрузкой сверху. Потом напрягся и купил в «Березке» через друга Panasonic 25 за 6000 рублей. Кино меня увлекло также, как и диски. У меня появилась уникальная возможность увидеть западные фильмы великих режиссеров Бертолуччи, Антониони, Годара, Копполы, все современные боевики, комедии, видеть, как играют Дастин Хофман и Джек Николсон. Я и сейчас очень люблю «Подземку» Люка Бессона, «На последнем дыхании» Годара и «Бассейн» с Аленом Делоном. Тем временем на «Горбушке» тоже появились кассеты  с видеозаписью. Я познакомился с людьми, которые их продавали. Это было не сложно, так как они все занимались и пластинками. Основная информация исходила от молодого человека по имени Тигран. Он приезжал на «Горбушку» на синей пятерке «Жигули»,  открывал багажник, где всегда лежала коробка примерно с десятью кассетами новых фильмов. Это были «нулёвки» – дорогие, с них писали первые копии, которые были уже дешевле. Я быстро понял выгоду и купил второй Панасоник 25, но он уже стоил 11 тысяч, хотя после покупки первого прошло всего три месяца. Так я стал «писателем» или видеопиратом.

Тогда же я познакомился с Тиграном. Это был очень уважаемый человек на «Горбушке». Я бывал у него дома и видел, как он серьезно относится к видео. Переводы у него хранились на отдельных бобинах. Это были  замечательные переводчики: Михалёв и Гаврилов. Даже сейчас, смотря фильмы с их переводом, я отдыхаю и получаю удовольствие. Видеорынок расположился на улице перед входом «Горбушки». Мы уже работали с Игорем Быбиным. У нас было много магнитофонов, появились машины, был свой переводчик. Я купил магнитофон для наложения звука, мы пытались делать что-то свое, но по сравнению с Тиграном это было смешно.

Видеорынок организовался, у каждого было свое место. Мы стояли левее входа, рядом стоял Олег с братом (кто бывал, тот знает). У них дело шло лучше, но мы тоже не жаловались. А тем временем внутри, где менялись и продавались пластинки, происходили изменения. В какой-то момент появился молодой человек, похожий на иностранца, как мне тогда казалось, хотя он был русский.  Он носил компакт-диски и говорил мне, что даже вся Польша слушает компакты. Все подходили к нему, смотрели, но ничего не происходило, потому что менять и покупать не было смысла — не на чем слушать. Все изменилось моментально: примерно через три месяца на «Горбушке» были одни компакты, а пластинки практически исчезли. Я тоже поддался этому заболеванию — купил проигрыватель компакт-дисков и продал свою отличную вертушку Epos, о чем жалею до сих пор. Вот бы её сравнить с теми вертушками, которые у нас сейчас! Когда мы занимались видео, около нашей машины часто тусовались друзья. Один из них был Кирилл. К Кириллу подходил Леха по кличке Пучок, и они очень долго говорили о динамиках, головках, Леха говорил, что он строил какую-то систему. Я краем уха слушал, но ничего не понимал. У Кирилла я бывал дома еще во времена «Самотеки» – у него всегда была очень крутая аппаратура. Именно он открыл для меня Фрэнка Заппу. Позднее Кирилл организовал одну из первых студий звукозаписи, записывал на компакты наших звезд эстрады. К сожалению, судьба его сложилась трагически.

Итак, я стал собирать компакты, но такого удовольствия от музыки, как раньше, я уже не получал ни от своих любимых Led Zeppelin, ни от Pink Floyd. Я даже грешным делом начал думать, мол, как я заблуждался в молодости. В это время на горбушке появился Алексей К. Он побывал в Америке, пожил в Англии — на тот момент это впечатляло. Я его помнил по «Самотеке», а он помнил из нас только Игоря. Алексей был крутой: у него всегда были новые и очень дорогие пластинки. Он продал нам несколько интересных компактов и сказал, что на западе жить тяжело — работать надо, а здесь продал два компакта и месяц можешь жить.

На видеорынке меня называли «Баскетбол», хотя к баскетболу я никакого отношения не имею, а всю жизнь играл в футбол. Однажды наш друг по «Горбушке» Игорь Антонов пригласил меня играть за команду ВНИИГАЗ. Мы играли против команды города Видное, где играл на краю крепкий паренек. Это был Рустам, позднее ставший основателем фирмы Metex. С ним мы встречались и раньше, обмениваясь пластинками. От него я услышал про группу A-ha, которая мне понравилась. Правда не столько их музыка, сколько стиль одежды.

К тому времени горбушка разрослась, видео заняло всю площадь и прилегающие аллеи. «Писателей» стала тьма. Что только не писали, даже индийские фильмы. У каждой уважающей себя компании появились крутые ребята, они следили, чтобы фильмы не выходили раньше времени. Однажды мы все-таки списали  фильм, который был под запретом – его достал нам Лева. На нас тут же наехали серьезные люди, хотели даже забрать машину. Леву мы не сдали, а вопрос решили. К тому времени заниматься видео стало неинтересно – все достойное внимания мы пересмотрели, а нового было не так много. Кроме того, магнитофоны подешевели, и не писал только ленивый. В конце 1994 с «горбушки» мы ушли.

В следующей статье мы расскажем о создании «Техно-М» и нашей философии.

История. Александр Экономов. Почему я люблю Pink Floyd. Часть 1

История. Почему я люблю Pink Floyd. Часть 3. Кто на нас нападет, мы из России

Обсудить на форуме..

История. Александр Экономов. Почему я люблю Pink Floyd

В статьях Михаила Кучеренко очень часто упоминается мое имя и то, что на выставках наша компания часто заводит группу Pink Floyd. Эти статьи довольно интересны, я ничего не имею против. Я не знаю, критика ли это или нет, в любом случае, всегда приятно, что нашу компанию отмечают. Но уверен, что он не знает нашу историю…

А история такова.

В 1978 году, когдя я пришел из армии, продолжил учиться и попал на «Самотёку». Я жил в Останкино, и на Самотеку мне надо было ехать на 24-ом автобусе. Однажды, выйдя за одну остановку у Театра Советской Армии, я пошел пешком к Самотечной площади. Там есть такой сквер, огражденный чугунным забором. Вдруг я увидел огромную ревущую толпу, бегущую на меня, прыгающую через этот огромный забор, это и была Самотека. Милиция гоняла на «уазике» по центру сквера, разгоняя всех в разные стороны. Там я познакомился с людьми, которые обмениваются пластинками по субботам. Первая пластинка, которая оказалась у меня, это была пластинка “Kiss”. Я купил её напополам с приятелем за 55 рублей. Когда я пришел с ней домой, мой папа сказал, что нас могут посадить в тюрьму. Тогда я не понял, что он имеет ввиду, а мама отозвалась положительно. После у меня еще была масса пластинок. 

Помню, как покупал диск «Стена». Он был двойной,  и мы все c нетерпением ждали его релиза.  Каой же это был праздник! Я купил его за 75 рублей у братьев Мариков, которые на тот момент были королями «Самотеки». Кто был там, тот их помнит  – двух крупных парней лет двадцати пяти. Я переписал диск и заработал, продав его на следующей неделе за 85 рублей, хотя он был немного поцарапан.

Нас постоянно гоняли. Все эти «пинкфлойды» и «ледзепелины» нам доставались так тяжело, что я их до сих пор люблю и могу слушать бесконечно. 

Так почему же Pink Floyd? Потому что моему товарищу в армии прислали магнитофон «Романтик» с записью диска “Meddle”.  Когда мы мыли пол в казарме, мы всегда слушали эту запись –  я запомнил это на всю жизнь. Там же, на Самотеке я познакомился со Львом Ильичом Торбочкиным, у которого был диск Van Der Graaf Generator. Cтоил он 70 или 75 рублей, и я очень хотел его купить.  Мы долго торговались, но Лева сo своей компанией не уступали. Но потом я все-таки купил его, зная, что не смогу продать его за эти деньги. Мне очень нравилась музыка этой группы, к тому же я был рад, что мы с Левой подружились.

То время было временем экспериментов и открытий. Помню, был такой момент, когда я купил “Genesis” «…And Then There Were Three…» 1978 года. Я ехал в автобусе, а мурашки бежали по телу, так хотел скорее доехать до дома, чтобы послушать. 

Я полюбил рок-музыку не cлучайно. Еще в пятнадцать я услышал группу Slade. В парке Останкино на веранде на танцах играла группа с телецентра. Через рок я пришел к классике и к джазу. Я буду очень рад, если молодые люди в современном мире придут от Pink Floyd к джазу и классике, ведь я сам проделал такой путь. 

Самотеку разогнали. Вся эта так называемая толкучка переместилась в ГУМ, где я встретил Игоря Быбина, у него была пластинка King Crimson.  Музыка этой группы интересовала и меня. Я помню, как мы приезжали к нему в общежитие. Он мастер спорта по самбо, посередине комнаты сушилось кимоно, в углу стоял проигрыватель, мы слушали разную музыку. Сочетание кимоно, общежития и рок-музыки — это было что-то потрясающее! В повседневной жизни ничего подобного не было!

Благодаря нашей дружбе образовалась компания Техно-М. Мы работаем все вместе, до сих пор являемся лучшими друзьями и с огромным удовольствием слушаем Pink Floyd.

Александр Экономов

Техно-М 

История. Александр Экономов. Почему я люблю Pink Floyd. Часть 2. Горбушка

История. Почему я люблю Pink Floyd. Часть 3. Кто на нас нападет, мы из России

Обсудить на форуме..